Большой Транзит: Левая Перспектива

Экскурс вместо предисловия

Исторически, либертарианством называлась разновидность анархических течений, популярных в Испании. Сейчас же либертарианство, как термин, так и самостоятельная, полноценная идеология, в основном ассоциируется с «правой» повесткой – свободное оружие, низкие налоги, индивидуальное vs. коллективное, правовой фундаментализм (непререкаемость какого-либо набора прав, правил), этика «самостоятельности».

Тем не менее, большинство движений апеллирующих к «свободе» или «освобождению» индивида ассоциируются с левой тематикой – будь то свобода от царя, от государства, капиталистических отношений, наций, традиций, морали, гендерных норм и т.д. Дойдя до апофеоза, многие левые движения 19-20 на практике проявили себя как тоталитарные по своей сути, строя рабочие лагеря, вводя цензуру, обдирая население до нитки и голодной смерти, либо де-факто продолжая политику прошлых режимов, тихо затирая лозунги на знамёнах, которые совсем недавно привели их к власти, либо выдавая косметический ремонт за реальные изменения.

Всё это ушлые в своей сути разговоры. Лошадь мертва, а интернет завален пособиями по её битью. Самый «удачный» эксперимент – СССР, благополучно провалился, зато на сцену массово вышли универсальные на вид социал-демократы, социал-либералы, социализмы «скандинавского толка» и прочие государства всеобщего благоденствия. И хотя их триумф ещё является предметом оживлённой дискуссии, классическая, анархистская левая мысль в её известном исполнении стала во многом маргинальной и практически исчезла из академической среды. Справедливости ради, она и была её продуктом лишь в качестве редкого исключения.

Сейчас такую традицию, противопоставляя авторитарным режимам 20-го века, стали называть «либертарно-левой», также известной как «левое либертарианство», «либертарианский социализм» или — самое известное — как анархо-коммунизм (включим сюда и анархо-синдикализм).

По сути же, подразумевается то же, что и постулировалось раньше: освобождение человека и общества от кандалов рабства, буквального или фигурального. Объектом попрекания остались всё те же знакомые государство, капитализм и традиция. Для обсуждения сегодня остановимся на двух первых: государство и капитализм. Обсуждать же предлагаем вот что: имеет ли панархическая мысль будущее в левом исполнении? Каково место левых в панархическом движении? И можно ли перейти к панархии через левые меры?

Практика вместо книги

Для тех, кто не знаком с основами панархизма, рекомендуем посмотреть наши материалы.

Что же представляет из себя левое движение в наши дни? На самом деле, его проблемы во многом схожи с проблемами право-либертарного движения – экспроприация повестки эстеблишментом, дерадикализация продуктивных объединений и радикализация контрпродуктивных, разрушение сетей и некоторый интеллектуальный застой. Как и в случае с ЛР (libertarian right), подавляющее большинство «демонстративных» левых это люди, которых в конечном счёте устраивает существующая экономическая система, они конформны её началам и влиянию и не ставят цели её слом или радикальное изменение, или же чьи реальные интересы вовсе лежат вне провозглашаемых целей, что очевидно из их практики. Движения по типу BlackLivesMatter, различные про-LGBTQ+, ACLU, европейские партии вроде Движения Пяти Звёзд, UK Labour Party, Socialist Party Нидерландов, Swedish Social Democratic Party существуют в тандеме с системой, эксплуатируя устоявшийся демократический механизм. Их цели вне конкретных пунктов программы – заполучение и удержание власти, с помощью или без помощи реальной деятельности, направленной (в теории) на улучшение благосостояния рабочего класса, снижение неравенства, регулирование финансового сектора и прочие умеренно-левые идеи.

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №3

Наиболее известной на данный момент, популярной и близкой к идеям либертарного социализма группой выступает движение Антифа. Оно представляет из себя децентрализованное, почти стихийное объединение крайне-левых активистов, ставящих своей целью пресечение мероприятия, с, по их мнению, фашистской или иной крайне-правой природой. Хотя на протяжении многих лет Антифа подвергалась критике, её члены преследованию, а методы не раз выходили за пределы законности, движение росло и стало одним из самых масштабных протестных движений в Америке и Европе (вкупе с BLM).

Однако, хотя приверженность левым идеалам не оставляет сомнений, Антифа редко занимается непосредственно созидательной левой деятельностью – созданием общин, обществ, организаций, фондов взаимопомощи и т.д. Движение настолько децентрализованно, что почти не ставит конкретных целей – только выступая оппозицией к всему «фашистскому».

Существуют ли сейчас либертарно-коммунистические движения в странах первого мира? Да. Существуют ли на данный момент среди них успешные или хотя бы близкие к заполучению власти? Нет. Не стоит здесь обманывать себя и ходить вокруг да около. На данный момент история полнится примерами безуспешных анархических движений и сообществ, гордо провозгласивших о воцарствлении новой модели общества раз и навсегда. Почему же ими полнится история, а не политическая карта мира?

Вопросы вместо ответов

Всё, как всегда, не так однозначно. Необходимо ответить на три вопроса:

  1. Что можно считать «успехом», когда речь идёт о модели устройства общества?
  2. Какие выводы о проблемах левого анархизма можно сделать из опыта анархических сообществ?
  3. Какое, в таком случае, у «либертарного социализма» будущее?

Начнём с начала. Многие лукавствуют, говоря о провалах экспериментов. Хотя абсолютное, подавляющее большинство анархических сообществ ушло в небытие, то же самое можно было бы сказать и о государствах и режимах, особенно, когда речь идёт о диктатурах и деспотиях. Даже в рамках одного государства, когда власть сменяется тем или иным образом, следует спросить себя, в какой момент, подобно кораблю Тесея, мы теряем возможность называть то же самое правительство или аппарат своим именем? Неужели мы автоматически предполагаем полную преемственность, когда говорим о периоде истории какой-то страны(или территории) в десятки, сотни, тысячи лет? Как реально связана Киевская Русь и РФ? А, например, Империя Цинь и Империя Цин?

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №4

«Общества не существует», — как выражалась Тэтчер. Не существует, в этом смысле, и государства – есть историческая традиция сменяющихся группировок насильственной власти на некотором участке земли. Законы наследника трона имеют скорее символическую дань прошлым правителям и каждый новый правитель сам решает какая часть законов «реальна» и подлежит исполнению.

Поэтому мы смотрим на общество только в динамике – и анархические общества следует обсуждать точно так же. Среди многочисленных примеров микроскопических «communities», возникавших по всему земному шару существовало и некоторое количество обществ, которые многие авторы относят к анархическим. Сюда относится:

  • «Фризская свобода», просуществовавшая почти 750 лет на территории современных Нидерландов, фактически управлявшаяся системой муниципалитетов;
  • Исландия эпохи Народовластия, часто упоминаемая анархо-капиталистами;
  • Мусульманская секта Хариджитов;
  • Еврейская секта Есеев;
  • Ряд небольших «свободных зон» на территории Китая в 20 веке в периоды раздробленности;
  • Самые известные — Революционная Каталония и Вольная Территория Махно (и другие).

Каждое из этих обществ кардинально отличалось друг от друга не только устройством и расположением, но и предпосылками возникновения и продолжительностью. Чем они всё равно были похожи:

  1. Все они обладали определённой формой военных или оборонительных сил;
  2. Все они были строго территориальны(территориально привязаны);
  3. Все они распались из-за военного подавления или ассимиляции другим государством.

Первые два вопроса не вызывают недоумения, но к ним мы тем не менее позже вернёмся. Но почему между ассимиляцией и подавлением, практически полярными явлениями, ставится своеобразный знак равенства? Это касается генезиса публичной власти в целом. Многие государства, ещё в древнейшие времена, возникали не только путём насильственного захвата (теория стационарного бандита), но и, будучи обратной стороной монеты, как протекторат, зачастую устанавливаемый бескровно, либо под давлением от внешних, «кочевых» сил. За примером далеко ходить не надо – княжение Рюрика на Руси произошло по этой схеме. К этому же прибегали многие небольшие племена во время колонизаций и экспансий империй, находящиеся на стыке двух государств, в «терре инкогнита».

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №5

Это особенно видно на примере Фризской Свободы – изначально она возникла после освобождения земель Фрисландии от власти Каролингов по военным соображениям. После того как жители земли сумели отбить нападения внешних «кочевых» врагов – викингов, они просто не пригласили к себе на защиту нового короля. Так продолжалось вплоть до 15 века, после чего внутренние конфликты фактически заставили фризов принять себе Карла V в качестве правителя. Начали, как говорится, за здравие.

Что касается армии, то вопрос не столь однозначен. Насколько можно назвать территорию самостоятельной, если она не способна отражать внешние угрозы и атаки противника? Можно ли назвать анархией состояние страны при гражданской войне? Партизанской войне? Войне на выживание? Имеет ли смысл обсуждение индустрии и производства, когда бóльшая часть индустрии направлена на военные нужды либо значительно изменит свой характер после окончания военных действий? Эти вопросы характерны для большинства кратковременных анархических образований времён 20-го века, возникших в периоды тяжёлой политической обстановки. Намеренно оставим их без ответа (пусть на них ответит читатель).

Территориальность идёт ещё большим боком. Если вы знакомы с теорией панархизма, то для вас станет очевидным тот факт, что власть, связанная с территорией, практически неизбежно становится монопольной. Связано это не только с центробежными тенденциями среди элиты на территории, но и проблемой внешних врагов(как и было описано выше). Иными словами, если вы не захватите сами себя – захватят вас. Такая вот игра в камень-ножницы-бумага не на жизнь, а насмерть, по сей день является причиной любых геополитических явлений. На кону, разумеется, далеко не всегда стоит существование, но власть, деньги, популярность и личные амбиции движут людьми не хуже боязни за свою шкуру. Напротив, ничего другого история не доказывает так хорошо (если она вообще что-то доказывает), как то, с какой охотой люди готовы сложить свои головы ради высшей или низшей цели.

Если это касается наиболее широких и крупных примеров анархо-коммунистического опыта, то для малых групп это, к сожалению, уже эмпирический закон. Удивительно, но о такой судьбе подобных «обществ малого масштаба» предупреждал даже классик анархизма — Кропоткин, в 1893, в своей заметке «Small Communal Experiments and Why They Fail». Общины самой разной идейности и приверженности возникают и распадаются день ото дня. Как уже было сказано, это не обязательно плохо – напротив, не каждый проект должен ставить или ставит своей целью реформировать всё человечество. Многие такие проекты возникают как своеобразные «корпорации», где небольшое рабочее самоуправление, посёлок или коммуна занимается общим хозяйством на протяжении какого-то периода времени и затем отживают, как компания в конкурентной борьбе. Это настолько сравнимо, что часто такие объединения в конечном счёте попросту легально переоформляются в рабочий кооператив (товарищество) и продолжают работу на открытом рынке.

Коллектив вместо корпоратива

Если классическое территориальное устройство «анкома» не удовлетворяет ни классических левых (которые это понимают), ни панархистов, то что может предложить синдикалистская модель?

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №6

Синдикализмом обычно называют с одной стороны более узкую, но с другой более практико-ориентированную ветвь левой анархической мысли, где цели реформирования общества достигаются непосредственным введением левой модели в дело. Практика синдикализма включает рабочий контроль фабрик, переориентирование производства и его условий на нужды рабочих, их семей и даже городов. Уникальна здесь ставка на прикладной аспект: теория менеджмента, товарно-денежные отношения, конкуренция (в отличии от обычного анкома, где всегда предполагается тандем организаций).
Синдикалистские движения использовали и мирный выкуп фабрик, но довольно редко: чаще в ход шли забастовки, шантаж, захват, в том числе и вооружённый. Другим козырём синдикалистов выступают профсоюзы, которые не в ладу с классической марксисткой теорией (о чём марксисты зачастую не знают, но о самих профсоюзах мы поговорим позже).

Тем не менее, масштабные синдикалистские движения и выступления (наибольший масштаб был достигнут в упомянутой Революционной Каталонии) сошли на нет во второй половине 20 века, чего, к примеру, нельзя было сказать об обычных коммунистических революциях или переворотах. Причин тут несколько:

  1. Синдикализм был характерен для развивающихся, но уже капиталистических стран, в ситуации, где права рабочих были слабо защищены, то есть при перетоке людского ресурса в город из деревень. Со временем страны развивались, вводились новые социальные программы и институты защиты прав, повышалось общее благосостояние всех классов, что и решало проблему. Пролетарий становился «сыт».
  2. В ряде других стран такие движения просто активно подавлялись государственным принуждением.

Но пожалуй самой неприятной проблемой, с которой столкнулись практики данного движения, стала его неконкурентоспособность. С начала 20 века, практически ни в одной экономике мира модель рабочего владения не стала доминирующей или хоть сколько-нибудь значимой. Известные примеры – баскский Mondragon, немецкий DGB, британский John Lewis and Partners, несмотря на свой масштаб не являются флагманами экономической конкуренции или даже идеальными представителями индустрии с точки зрения прав рабочих (хотя и могут похвастать более хорошим положением чем средняя компания).
Более того, все самые крупные компании, которые управляются рабочими, не оказываются связаны с левым движением или ставят целью защиту прав рабочих сами по себе. Созданный ещё во времена Франко Mondragon, переживал все те же забастовки, оказывался завязан в скандалах и долгое время шёл к своему нынешнему положению. Что же сейчас? Как пишет Daily KOS, 2011:

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №7

“Global competition forced the overarching structure of Mondragon to become centralized and bureaucratic over the years, making them less responsive to workers. Power is being centrally concentrated and control of the managers is moving away from the workers and toward senior executives. The Social Councils’ power is severely curtailed and accountability is slipping away. Senior executives appear to make decisions on a profit-maximizing ideology instead of the people-oriented ideals originally laid out by Don Jose.”

(Перевод: Глобальная конкуренция вынудила всеобъемлющую структуру Mondragon с годами стать централизованной и бюрократической, что сделало ее менее отзывчивой для работников. Власть концентрируется централизованно, а контроль над менеджементом переходит от рабочих к руководителям высшего звена. Власть социальных советов резко ограничивается, а подотчетность ускользает. Похоже, что руководители высшего звена принимают решения, руководствуясь идеологией максимизации прибыли, а не идеалами, ориентированными на людей, первоначально изложенными Доном Хосе.)

Исследования показывают, что кооперативы, ожидаемо, отличаются более равным распределением прибыли и уровнем зарплат, и, при этом, не отличаются более низкой эффективностью труда – напротив, есть исследования, подтверждающие обратное. Неудивительно, что работник, не обделённый в доходе и заботе, в состоянии трудиться даже лучше трудоголика. В чём же загвоздка их неконкурентоспособности? Ответа попросту нет. Исследования в данной области на самом деле редки так же, как и сами кооперативы. Немногочисленные, они показывают о вышеупомянутом равенстве в фонде зарплат – но не займов. Судя по всему, кооперативы проигрывают фирмам в условиях финансового сектора.
Это серьёзная проблема. Если мы находимся в условиях вполне реального легального и «традиционного» преимущества конвенциональным организациям, то получается неприятный замкнутый круг – кооперативы не получают освещения, из-за чего не идентифицируют проблемы, из-за чего остаются в тени, из-за чего не получают освещения и т.д. Проблемы здесь могут быть решены более благоприятным легальным фреймворком и потворствующими институтами. Культурой кооперативов, пока что, могут похвастать всё те же баски.

Стоит адресовать и никому не бросающегося в глаза слона в комнате. Самым безызвестным, но, в действительности, самым примечательным следует считать кейс Югославии. Игнорируемая многими при обсуждении её этнически нестабильного наследия модель экономики была уникальной: исследователи единодушно называют её «настоящим рыночным социализмом». Югославия успешно скрестила ежа с ужом: рабочие не на словах управляли фабриками, в то время как товары и деньги были в ходу на свободном рынке и даже поставлялись на импорт. Вкратце, она характеризовалась следующим:

  1. Начиная с 60-ых, Партия перестала принимать конкретные экономические планы, лишь вычерчивая общие линии, по которым экономике следует развиваться(т.к. называемое индикативное планирование, практиковавшееся многими другими капиталистическими странами в те же периоды и даже по сей день). Партия, тем не менее, сохраняла свой безусловный политический контроль.
  2. Отсутствовал рынок труда, рынок капиталов и, поначалу, финансовый сектор, но допускалась товарная конкуренция и рынок услуг.
  3. Фирмы могли самостоятельно разрабатывать инвестиционные планы, однако средства привлекались из государственной секторальной банковской системы.
  4. Некоторые формы регуляций и сектора индустрий были отданы под республиканский и местный контроль(Югославия была федерацией республик). В дальнейшем местное самоуправление расширялось.
  5. Зарплаты не уравнивались между компаниями, но действовал механизм внутреннего перераспределения.
  6. Производство управлялось Консулами, в которые избиралось до 75% рабочих из самой компании. Капитал предоставлялся компаниям под условием 6% налога.
Большой Транзит: левая перспектива, изображение №8

Результат: с момента внедрения «рыночных» элементов в экономику в 60-ых Югославия переживала почти две декады высокого экономического роста. Начиная с 1979, страну поразил тяжёлый экономический кризис, повлекший затем, к распаду и гражданским войнам. Нельзя было говорить и об идеальной ситуации до конца века – Югославия отличалась немалыми уровнями безработицы и инфляции(обе на уровне 10%).
Многие связывают развал с двумя причинами: неадекватной монетарной политикой и внутренними, политико-этническими конфликтами. Интересным образом это напоминает конец СССР.

Вывод: действительно, рабочее самоуправление не стало ни палкой в колесе экономического роста, ни ожидаемой панацеей. Авторитарная политическая система, хотя и идущая на поводу нужд простого человека, не пережила собственных издержек и не сумела реформироваться. Попытка сохранить единый территориальный контроль, даже после всех послаблений «центра», только раздразила участников назревающего конфликта. Следовало кровопролитие.

Кто знает, мог ли стать решением этнических распрей и дележа власти панархический подход? Как в рабочих кооперативах любых масштабов, так и в Титоистской Югославии, рабочий оставался и остаётся винтиком в структуре политики, влияя в большей степени лишь на своё экономическое положение. Отстаивая свои права вне станка, на забастовках и демонстрациях, синдикалисты и титоисты были политиками; у станка они уже становились рабочими, чьё дело было следить за производством, а не интересами абстрактного «рабочего класса». В том ключе, каком крупные кооперативы остаются вне политики, политикой в бывших коммунистических режимах заведовали почти всегда потомственные бюрократы. Иными словами, синдикализм страдает как на практике, из-за естественной неспособности достичь какого-то масштаба, так и в теории, не находя способа подогревать интерес к дальнейшей «классовой борьбе».

Однако, выделяя синдикализм как рудимент, у рабочего движения есть другой, намного более трезвый козырь в рукаве. Политически и экономически, наиболее репрезентативным инструментом был и остаётся профсоюз.

Союзы вместо союзников

Профсоюз это объединение рабочих в компании, профессии или целой индустрии, оформленное легальным путём, имеющее возможность заключать коллективные трудовые соглашения и представлять рабочих и их интересы в суде. Ок.

Профсоюзы это идеальный либертарианский институт для обеих сторон. Он выступает как добровольное объединение граждан для достижения некоммерческих целей(с точки зрения самой организации). Однако де-факто как участники профсоюзов, так и их руководители(представители рабочих) используют коллективную силу для увеличения зарплат и улучшения условий труда, крупные профсоюзы представляют из себя многомиллионные компании с огромным влиянием на проходящие выборы. Они не только формируют повестку, подталкивая рабочих к участию и голосованию там, где это даст этому симбиозу большую власть в переговорах с работодателем, но и напрямую спонсируют партии левого толка или продвигают своих кандидатов в существующие структуры.

Профсоюзы – пожалуй, самый успешный пример левого праксиса. Будучи наспех запрещёнными в любой стране, пустившей у себя ростки капитализма, они буквальной кровью и потом высекли себе не только право на легальное оформление, но и на взаимное уважение – современные профсоюзы, разнясь в своём влиянии от страны к стране(речь идёт о так называемой «покрытости» или «плотности» профсоюзных движений, проценты которых составляют от смешных 1.5% в Уганде до 90% в Исландии), владеют реальной политической силой.

Так, когда в 2006 году премьер-министр Франции Доминик де Вильпен, не ожидая чрезмерного сопротивления, анонсировал свои планы по реформированию трудового законодательства в сторону «гибкости», в ответ на что улицы захлестнули жестокие протесты, открыто возглавляемые членами и главами профсоюзов, центральным среди которых выступил Confederation Generale du Travai, крупнейший на тот момент.

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №9

CGT, ведущий уже вековую историю с 1895 года, с самого начала не стеснялся открыто выражать свои политические взгляды, будучи с момента своего образования – чтобы вы подумали – анархо-синдикалистской организацией, вплоть до Первой Мировой. Забастовки, протесты и насилие не оставляли движение: в 1909, государство, в лице премьер-министра Франции Жоржа Клеменсо, отдавшего приказ стрелять, убило сотни членов организации, вышедших на демонстрацию. Чаясь в период интербеллума, CGT сменило чёрно-красный флаг на безусловно красный, открыто поддерживая Французскую Коммунистическую Партию аж вплоть до 1995 года. На данный момент, профсоюз поддерживает умеренно-левых кандидатов, насчитывая при этом, 710 тыс. участников. И это лишь один из самых крупных.

Придётся признаться, что, несмотря на общие успехи профсоюзного движения, и у него есть проблемы. Наблюдения показывают медленный, но уверенное падение чисел членства практически по всему миру. Объяснений несколько:

  1. Профсоюзы, как и некогда синдикалистское движение, имеют предел приспособляемости, ибо улучшение условий жизни заставляет людей меньше заботиться даже о вполне личных делах, таких как вопрос своих условий труда;
  2. Профсоюзы находятся под постоянной атакой капиталистического класса, который на данном этапе выигрывает схватку. Это, в том числе, подтверждается рядом громких дел и ограничений их деятельности в мире.
  3. Профсоюзы теряют клиентуру в номинальном исчислении: связаны сокращение доли молодой рабочей силы, аутсорс, глобализация, «gig economy» или самозанятость;
  4. Современные виды работ плохо соотносятся с профсоюзным устройством защиты прав.
Большой Транзит: левая перспектива, изображение №10

Истина, как всегда, где-то рядом и посередине. Статистически, вернее всего третий вариант, левачистее – второй. Впрочем, грустный факт не отменяет описанных выше реалий. Профсоюзы были и остаются силой, экономической и политической. И отлично вписываются в панархистскую картину мира. Если человек определяет себя не через «кровь и почву», то не менее редко – через «кровь и пот». Успешность левого противостояния за права рабочих, детей, женщин и меньшинств признаётся любой из сторон – либертаринцы правого толка здесь только пожимают плечами. Этот успех следует продолжать в том же русле. Право на индивидуальное самоопределение, единение вокруг материальных обстоятельств жизни, апелляция к слабому и беззащитному – традиционно левые ценности, которые всегда выступали отличным политическим лозунгом.

Профсоюзы уже показали себя, как обеспечители, а в некотором смысле «создатели» прав, будь то право на отдых или благоприятные условия. Их влияние веет сразу в две стороны: экономической и политической жизни рабочего класса. Их влияние, их платформа и методы демонстрируют, каким образом может возникнуть и существовать сеть контрактных юрисдикций, где членство в профсоюзе будет означать не только защиту ваших трудовых, но и гражданских, уголовных и «конституционных» прав. «Левая» юрисдикция, объединившихся вокруг своего труда, может стать новым шагом на пути к новой свободе. Здесь, как уже обсуждалось, видны ключевые моменты, которые следует учесть:

  • экстерриториальная структура организации;
  • ненасильственный, арбитражный метод решения проблем;
  • непрямое противостояние государству;
Большой Транзит: левая перспектива, изображение №11

Как раз насчёт него. Леволибералы и анархисты не должны забывать не только об оппозиции капитализму и классу капиталистов, но и государству, как сопутствующему пособнику крупного капитала и финансовых элит. Бюджетная и регуляторная экспансия государства не служит интересам рабочего класса – доступ к кредитам, фискальным ресурсам, привилегиям, лоббизм, коррупция и кумовство всегда будет деликатесом верхушки, и чем выше «доля пирога», которым владеет государство, тем меньше достаётся пролетарию. В современных условиях это «гонка ко дну» — большинство левых, как правило, социал-демократических партий, ставят целью перераспределить и увеличить пропорции идущих на социальные нужды средств. Когда маятник демократии качается в противоположную сторону, к власти не приходят фискальные консерваторы, готовые закрывать лупхолы, преференции и контракты для крупных компаний – под гильотину идут те же программы и права. Колесо даёт оборот.

Разумеется, с точки зрения левого, проблему стоит видеть не в увеличении социальных трансфертов и помощи нуждающимся, а в том, что в погоне за небольшими и нестабильными выигрышами для пролетариата, каждый новый электоральный цикл лишь увеличивает сплочённость капиталистических и государственных элит. Эта теория не нова – вспоминаем недавнее остриё левой мысли, Тому Пикетти.

Ещё раз: демократия лишь даёт передышку рабочему классу, усыпляет его на время, вновь обостряя борьбу к началу новых выборов. «Крупная», всеобщая демократия отвечает запросам широких масс лишь на вид, на поверку служа укоренению системы. Профсоюзы – не единственный выход из ситуации, да и не идеальный. По факту, профсоюз – лишь разновидность НКО, специализирующейся на трудовых спорах. Почему бы не обсудить сами НКО?

Вместо государства

Более распространённый на западе термин NGO (non-governmental organizations) подразумевает некоммерческие организации, исключающие в своей деятельности влияние государства. Это, разумеется, не предполагает обратного — напротив, колоссальное количество NGO занимаются открытым лоббизмом и продвижением своей повестки по самым разным вопросам.

Упомянутая в самом начале BLM, находящаяся сейчас у всех на слуху, пример такой организации. Здесь «объединение» и членство в организации не даёт непосредственных, узаконенных прав, предъявляемых третьим лицам – в случае профсоюза, работодателю(обязанному заключить коллективный контракт). Однако и здесь, легальными методами такие организации выступают в суде, создают свою инфраструктуру, контролируют фонды, спонсируют и рекламируют, словом, делают практически всё, чему могла бы отвечать КЮ. Отличия очевидны: нет вооружённых сил и криминальной юрисдикции(не участвуют в уголовных разбирательствах напрямую). Это спорные моменты. Полулегально, NGO всегда участвовали окольной стороной и в войнах, и конфликтах. В некоторых случаях, NGO становились подстрекателями, где-то — регуляторами, а где – посредниками. Через негосударственные фонды люди могли финансировать предприятия любого характера, что подтверждается уже существующей практикой – борьбы с такими фондами!

(Здесь ещё вспоминается интереснейший случай International Brotherhood of Teamsters, крупного американского профсоюза, имевшего в прошлом тесные связи с Аль Капоне).

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №13

Иначе говоря, NGO выступают более широкой альтернативой для Транзита в КЮ. Для заявленной темы нельзя подчеркнуть их однозначную «левизну», хотя в своей сути «некоммерческой» организации, безусловно, веет левым – сюда идут фонды помощи, поддержки, развития, защиты, и, другая и очень большая тема – межгосударственные организации.

BLM интересна и тем, что объединяет людей на специфическом, расово-идеологическом вопросе. В отдалённом смысле, система юрисдикций уже действует там, где существует развитое гражданское общество, что немыслимо без переплетённой сети NGO, будь то церкви, профсоюзы или клубы любителей пива. Каждая такая организация может иметь серьёзное влияние на жизнь индивида или целой страны, при этом для перехода её статуса от компании к юрисдикции не требовалось бы исключительного механизма – речь идёт лишь о признании со стороны государства автономии членов такой организации и, что самое главное – альтернативность таких автономий.

В случае с церквями и религиозными общинами такая ситуация даже не нова. В ряде случаев(в конкретных правовых системах) некоторый человек будет судим не по общим правилам, а выдан его местной общине, где осуждения, де-факто, может и не следовать – или наоборот. Плоха ли эта ситуация или нет, не имеет значения для дискуссии – речь ведь идёт о территориальной юрисдикции, где человек «укрывается». Это и есть вопрос – если такие организации смогут пересекаться на одной территории, и выносить свои споры и диспуты «за скобки» государственной судебной системы.

Вместо послесловия

Большой Транзит: левая перспектива, изображение №14

Прежде всего, левое движение должно ответить для себя на вопрос о том, каким оно видит будущее без коммунизма. Да-да, это старая телега, но это важно. Речь не идёт об отказе от модели, речь идёт о том, что ломая копья и натачивая мечи, спустя сотни лет левое движение лелеет в сердце всё ТУ ЖЕ самую модель, которую изобрели ещё за сотни лет до них утопические социалисты. Даже если арсенал методов достижения не исчерпан, левые всё ещё пытаются в одно единственно возможное будущее, рассматривая любую другую версию как поражение. Панархизм, хотя и выскользнув из уголков теории дремучих анкапов, тем не менее, имеет самые радикальные среди центристских и самые центристские среди радикалов предложения по изменению мира. Описанные выше преимущества политизации профсоюзов и NGO – процесс неизбежный и активный. Однако для Транзита реальна даже модель «маленьких дел». Хотя теория вечной борьбы классов говорит нам, что перетягивание каната со стороны «капиталистов» неизбежно оборачивается проблемой для пролетария, сам процесс борьбы – искусство и ремесло.
Что, если будущее неизбежно панархично? Что, если цель левых, в таком случае, не столько построить (наконец-то) раз и навсегда обетованный Город Солнца – а занять под новым солнцем место?
Жить с врагом если не в паре, то хотя бы не наедине? Мы уже жили в мире, поделённом надвое идеологическими различиями. Если нам предстоит пережить это ещё раз, то лучше быть готовым.
Проблема на данном этапе – понять, что у будущего на человечество свои планы.

Источники:

1. Что такое Антифа:
https://www.wsj.com/articles/q-a-what-is-antifa-11598985917
2. Панархизм 101:
https://panarchy.ru/материалы
3. Фризская свобода:
https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03044181.2015.1034162
4. История CGT:
https://www.britannica.com/topic/General-Confederation-of-Labour-French-labour-union
5. Особенности кооперативов:
https://community-wealth.org/content/productivity-cooperatives-and-work-owned-enterprises-ownership-and-participation-make
6. https://econpapers.repec.org/paper/sipdpaper/12-003.htm
7. Сводка по самым большим кооперативам:
https://employeeownership.co.uk/wp-content/uploads/Employee-Ownership-Top-50-2020.pdf
8. Сравнение эффективности:
https://halshs.archives-ouvertes.fr/halshs-00838518/document
9. Проблемы кооперативов:
https://geo.coop/story/why-some-worker-co-ops-succeed-while-others-fail
10. http://newdemocracyworld.org/revolution/coops.html
11. Об экономике Югославии:
https://doc-research.org/2018/03/rise-fall-market-socialism-yugoslavia/
12. Самые влиятельные профсоюзы в мире:
https://www.cnbc.com/2011/06/20/The-Worlds-Most-Influential-Trade-Unions.html
13. Польза профсоюзов:
https://www.americanprogressaction.org/issues/economy/news/2014/11/14/101163/unions-are-among-the-very-few-interest-groups-that-represent-the-middle-class-2/
14. Положение профсоюзов в политике:
https://calmatters.org/commentary/2019/09/labor-unions-win-politics-lose-members/
15. Влияние NGO:
https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1002/app5.134
16. Положение Mondragon:
https://www.dailykos.com/stories/2011/8/14/1005508/-
17. Кропоткин об общинах:
https://theanarchistlibrary.org/library/petr-kropotkin-small-communal-experiments-and-why-they-fail

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s