Почему чартерные города не приведут к децентрализованному правительству

Image for post
Alex Knight/Shibuya-ku, Japan

Комментарий редактора

Публикую очень обстоятельную статью Эша Милтона (редактор журнала Palladium, пишущий о будущем политического управления) о проблематике городов чартеров. Советую всем, кому интересна тематика либертарианства и будущего мировой политики, ознакомиться с моим переводом или оригиналом.

Из названия статьи может сложиться впечатление, что автор критикует саму концепцию городов-чартеров или, как минимум, участие либертарианцев в продвижении данных проектов, однако, он не делает ни то, ни другое, и главным мотивом статьи является разбор несостоятельности либерально-демократического нарратива и критика пассивности западных стран в продвижении концепции городов-чартеров и особых экономических зон. Ниже я кратко перескажу основную аргументацию данной статьи и оставлю свой комментарий по поднимаемым в ней вопросам.

. . .

Автор указывает, что исторически важной особенностью успеха тех проектов (Гонконг, Дубай), которыми вдохновляются сторонники городов-чартеров было сильное централизованное правительство, уверенное в своей способности довести эти проекты до конца и использовать ко своей выгоде. Гондурасский ZEDE приводится как негативный пример, где не смотря на неослабевающий протекторат президента страны, проект продвигается очень медленно, и судя по всему, виной этому служат особые группы интересов в правительстве Гондураса, видящие в данном проекте угрозу своему положению.

Статья была опубликована 8 октября 2018 года, поэтому автор не мог знать, что первый ZEDE стартует уже через два года. Однако проект действительно продвигался крайне медленно и от момента подписания закона о ZEDE до старта Просперы прошло целых 9 лет.

Милтон рассматривает основные роли, которые должны выполнять те или иные организации для реализации подобных проектов:

  1. Обеспечение территории — пока это может сделать только государство.
  2. Экспорт права и персонала — скорее всего государство, но возможно, и частные корпорации.
  3. Инвестиции — государства или бизнес.

Камнем преткновения является необходимость очень высокого доверия к исполнителям первых двух ролей. Однако, как мы увидели на примере Prospera ZEDE доверие может быть обеспечено прозрачностью регулирующего законодательства, и прописанными там гарантиями, а не только авторитарной властью.

Далее автор приводит многочисленные примеры строительного бума в авторитарных странах, в том числе и в части создания СЭЗ по типу Дубая, гарантами которого выступают несменяемые лидеры или коммунистическая партия Китая, для которых либертарианская риторика о децентрализации и ослаблении правительства была бы мягко говоря не к месту.

Это действительно так, однако не следует упускать из виду, что сама по себе радикальная федерализация подобного типа приводит к региональной политической децентрализации и переплетении интересов нескольких правительств (пусть даже представленных вполне традиционными государствами), а ее целью являются рыночные реформы и быстрая модернизация и обогащение региона, с соответствующим неизбежным ростом предпринимательского класса и вхождения на рынок глобальных игроков.

Окончание статьи повествует о неоколониальной активности Китая и других растущих держав, на фоне чего западные демократии выглядят абсолютно дисфункционально и только все больше теряют свои позиции в мире, оставляя тягаться на этом поле одни только частные и негосударственные компании. Автор сетует на то, что чартерные города определнно могут выполнить свои функции, но вряд ли могут привести к возрождению децентрализованного рыночного либерализма.

Здесь хочется спросить о каком возрождении идет речь, если подобный либерализм, кажется, никогда не существовал.Города-чартеры функциональны и должны продвигаться (и продаваться) именно как функции, решающие те или иные проблемы того или иного политического режима. Децентрализация заложена в саму структуру и логику их построения, а о том, что гарантами таких проектов могут (и должны) стать устойчивые и обладающие высоким уровнем доверия иностранные государства говорил еще Пол Ромер, приводя в качестве примера таких возможных стран-горантов Швейцарию и Канаду.

Вывод о дисфункциональности современной западной либеральной риторики бесспорен, как и то, что нам нужно впрягаться в гонку построения новых подобных юрисдикций, чтобы не остаться за бортом нового мира, но все что касается децентрализации — это просто неверно исходя из политологического анализа.

Ved Newman

Почему чартерные города не приведут к децентрализованному правительству

Эш Милтон

Что касается инноваций в структуре правительства, то за последнее десятилетие немногие темы вызвали столько разговоров, как чартерные города. Дебаты начались со знаменитого выступления экономиста Пола Ромера на TED в 2009 году, который представил идею массовой аудитории. Защитники данной концепции отметили две основные проблемы развивающихся стран: отсутствие стабильных и заслуживающих доверия институтов и отсутствие стратегий реформирования существующих. Ромер и другие заметили, что проверенной стратегией было использование небольших автономных регионов, в которых реформы, которые могли бы стимулировать инвестиции, могут быть протестированы, чтобы затем распространиться на остальную часть страны. В первую очередь упоминаются специальные административные районы (САР) и свободные экономические зоны (СЭЗ), используемые Китаем в период реформ. Регионы Дубай и Абу-Даби в Объединенных Арабских Эмиратах также являются типичными примерами.

Сторонники чартерных городов продвигают CAP и СЭЗ для более широкого использования. Помимо политики тестирования, правительства даже могут привлекать иностранный опыт. Они могут импортировать институциональные структуры и персонал или потенциально передать определенные части правительства частным субъектам или иностранным государствам. Одним из примеров является апелляционный суд последней инстанции в Гонконге, в котором используются судьи, работавшие в нескольких странах Британского Содружества. Голоса влибертарианском сообществе, а также среди тех, кто в более широком смысле заинтересован в либеральной политике свободного рынка и децентрализации правительства, занимают значимую часть в отстаивании данной концепции.

В последние годы эта область разговоров сместилась с акцента на концепцию чартерного города на более широкую тему «инновационного управления». Центр инновационных исследований в области управления (CIGR), организация, продвигающая эту обновленную концепцию, имеет связи с либертарианскими учеными и учреждениями, ориентированными на свободный рынок. Ею руководит Марк Латтер, экономист, изучавший концепцию чартерных городов в Университете Джорджа Мейсона, и включает в себя множество сотрудников, таких как его коллега-экономист Тайлер Коуэн. На сайте организации перечислено несколько концепций развития в дополнение к чартерным городам, включая города беженцев, особые экономические зоны и технологические зоны.

На первый взгляд связь с либертарианством и риторика децентрализации и автономии имеют смысл. Предлагаемые проекты неизменно ориентированы на стимулирование инвестиций и создание благоприятной для бизнеса среды. Некоторые даже видят возможность для якобы деполитизированного правительства предоставлять администрирование как прибыльную услугу. Маломасштабное экспериментальное правительство, основанное на добровольной ассоциации, было проектом нескольких групп, таких как Институт Систединга. В одну комиссию, ранее созданную правительством Гондураса для консультирования по такому проекту, входили бывший старший научный сотрудник Института Катона Ричард Ран, активист по борьбе с налогами Гровер Норквист и бывший спичрайтер Рейгана Марк Клугманн. В 2018 году в рамках проекта Cato Unbound было опубликовано несколько эссе на эту тему.

Однако этот интерес становится контруинтуитивен, если начать внимательнее рассматривать источники вдохновения для чартерных городов. Стратегические роли Гонконга, Макао и СЭЗ в тестировании реформ в конечном итоге определяются Коммунистической партией Китая. Объединенные Арабские Эмираты — это федерация исламских монархий. В этом свете связь между идеей чартерного города и децентрализованным рыночным либерализмом вовсе не очевидна. Важной особенностью успеха каждого из этих проектов является поддержка единого установленного правительства принимающей страны, способного гарантировать институциональную стабильность и получить стратегические выгоды от проекта.

Это должно иметь значение для всех, кто думает о глобальном развитии. Что, если контроль над этими проектами со стороны сильных правительств принимающих стран является важным признаком их успеха, а не просто исторической случайностью, от которой можно абстрагироваться в будущем? Если это так, то это будет представлять противоречие между либертарианскими идеалами многих сторонников чартерных городов и государственной властью, фактически движущей этой волной строительства городов и экономических зон. Чартерные города не будут ослаблять и децентрализовывать правительства национальных государств, но фактически защитят и укрепят их. Чартерные города и аналогичные проекты предоставляют платформы для политических и экономических инноваций с низким политическим риском, среди прочего. Таким образом, представляется вероятным, что эти проекты будут реализованы только в тех случаях, когда контролирующая его государственная группа интересов ожидает, что проект усилит ее позиции.

Но если подобное противоречие представляет собой идеологическую проблему, оно не подрывает логику самих проектов. Существует гораздо более конкретное давление, чем идеализм, вызывающий всплеск интереса к строительству городов и особых экономических зон. Одна из основных тенденций, отмеченных Ромером и другими, — это быстрая урбанизация мира. В недавней статье Forbes сообщалось о многочисленных городских строительных проектах в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке к югу от Сахары. Согласно прогнозам ООН, урбанизация резко возрастет по мере увеличения мирового населения, при этом 68% населения потенциально будет жить в городах к 2050 году. Это означает, что страны должны иметь дело с перемещением населения, в котором участвуют сотни миллионов людей на глобальном уровне. Поскольку развитые страны уже сталкиваются с проблемами миграции, правительства столкнутся с требованием снизить давление на их границы. Одна из стратегий уменьшения этого давления — инвестиции за границу. Странам с менее развитой экономикой и растущим населением, вероятно, придется иметь дело с перегруженными институтами и молодой, мобильной демографией. Если в ближайшие годы удастся отточить передовой опыт быстрого создания новых городов, последствия этого перемещения населения можно будет смягчить, а его возможности лучше использовать.

На более непосредственном уровне многие страны осознают, что репутация плохих организаций эффективно блокирует возможности для создания богатства. Компании не желают въезжать в страны, где у них нет законных гарантий или норм ведения бизнеса. Это влияет не только на широкие слои населения, но и на местные политические элиты. С тех пор, как Ромер популяризировал эту идею, Гондурас привлек к себе наибольшее внимание среди всех стран, явно преследующих проекты, вдохновленные чартерными городами. Как страна, Гондурас исторически пережил высокий уровень насилия и коррупции. Тысячи гондурасцев ежегодно пытаются покинуть страну и уехать в США.

Правительство Гондураса разработало конституционный план «зон занятости и экономического развития» (ZEDE). Эта структура была преобразована в более подробную теоретическую структуру, включающую административного секретаря, который должен быть гражданином Гондураса и отчитываться перед независимой комиссией, а также судебную систему, которая допускает участие иностранных юрисдикций. Несмотря на то, что ряд проектов находится на рассмотрении, это предложение продолжает оставаться в центре электоральной политики Гондураса благодаря поддержке президента Хуана Орландо Эрнандеса.

Несмотря на энтузиазм, многие аспекты проекта застопорились. Пол Ромер, которого попросили возглавить комитет по прозрачности, прекратил свои отношения с проектом, когда комитет так и не собрался. В интервью в Гонконге в 2015 году он высказал опасения, что комиссии будут захвачены заинтересованными сторонами со стороны элит и использованы для подрыва независимых избирательных гарантий целостности проекта. В 2018 в The Economist была опубликована статья, где высказывалась озабоченность со стороны местных должностных лиц в задействованных в проекте районах, что ZEDEs могут стать средством для расширения территориального контроля со стороны центральной Гондурасской элиты, а не общественных институтов. Кроме того, местные жители были обеспокоены тем фактом, что только несколько разделов конституции прямо требуются для применения в районах ZEDE.

На сегодняшний день проект Гондураса является наиболее плотно связанным со сторонниками чартерных городов. Почему же он продвигается так медленно? Марк Клугманн, член первоначальной независимой комиссии, прямо связал медленную реализацию проекта с сопротивлением нынешних членов гондурасского статус-кво, которые сами не являются участниками проекта. В отчете BBC об этом проекте были его комментарии о том, что медленная реализация была бы необъяснима, если бы гондурасские руководители объединились в данной инициативе. Это означает, что на самом деле проект может рассматриваться как угроза, по крайней мере, частью гондурасской элиты. Для тех, кто извлекает выгоду из коррупции и хрупких институтов, нет особых причин поддерживать реформы, если они не имеют личной заинтересованности в их успехе.

Если наблюдения Клугманна верны, это подразумевает порочный круг. Ненадежные институты в стране сами же подрывают возможности для своего улучшения. Также недостаточно влияния западных партнеров, чтобы противодействовать этому. Это наблюдение само по себе согласуется с наблюдениями защитников чартерных городов. Но мы можем сделать еще один вывод из возможности внутреннего противостояния или подозрений. Само существование политической оппозиции не объясняет, почему реформы, к которым стремится руководство, не происходят. Оппозиция присутствует почти во всех проектах реформ. Тем не менее, некоторые правительства могут двигаться вперед, несмотря на противодействие, и с уверенностью, что они могут пожинать потенциальные плоды успеха, а другие нет.

Если официальные лица, поддерживающие проект, не могут продвигаться вперед, это означает, что либо существует серьезное препятствие в самом правительстве, либо правительство считает, что оно может потерять власть перед политическими оппонентами. Возможность коррупции также является фактором. Если различные части политического руководства не могут доверять друг другу из-за противоречивых личных обязательств, они будут менее способны на сотрудничество. Это угрожает подорвать цель этих зон в целом с точки зрения Ромера и других, потому что они зависят от основанных на правилах институтов, которые, как считают инвесторы, не будут открыты для злоупотреблений.

Не имея оснований предполагать, что чиновники, продвигающие эту идею, нечестны в этой своей поддержке, нам следует заключить, что наблюдение Клугманна подразумевает, что они недостаточно уверены в своей способности продвигаться вперед и одновременно удерживать свою позицию. Политическое руководство фактически не может осуществлять руководящую власть над некоторой долей заинтересованных сторон. Обеспечение этой позиции — необходимое условие для продвижения вперед.

Проблемы, с которыми сталкивается гондурасский проект, подразумевают, что более единые и надежные правительства могут столкнуться с меньшим количеством внутренних препятствий на пути создания чартерных городов и других политически рискованных проектов. Это помогает объяснить наше предыдущее наблюдение о том, что автономные города, такие как Гонконг и Дубай, вдохновляющие Ромера на проект Гондураса , как правило, являются продуктом сильного правительства. В этом свете неудивительно, что Гонконг и Дубай функционируют, а проект Гондураса — нет.

Надежные правительства имеют больше возможностей для получения долгосрочной выгоды от политически рискованного развития, могут лучше передавать богатство и ресурсы остальной части страны, иметь лучшую переговорную позицию, чтобы мотивировать заинтересованные стороны к сотрудничеству с проектом, и меньше беспокоиться о возможности последствий, угрожающих безопасности их положения.

Сторонники городов чартеров, кажется, тоже признают это в своих выступлениях. Дискуссионный блог CIGR отмечает рост экономической литературы, посвященной государственному потенциалу (state capacity), как предпосылке экономического успеха, а также феномену создания городов, происходящему в «автократических» странах.

Тем не менее, похоже, что пока мало дискуссий о связи этих фактов с основными предпосылками западного либерализма или идеологии свободного рынка. Конвергенция экономической политики сейчас в гораздо меньшей степени связана с политической конвергенцией, чем в 20 веке, как мы видели на примере использования Китаем рынка для развития ориентированной на государство экономики. Если этот рост происходит без материально-технического опыта консультантов чартерного города или их идеологической основы, возникает вопрос, какую ценность представляет концепция чартерного города, помимо популярного обсуждения глобальной тенденции.

Помогает рассмотрение основных ролей, которые любая страна или партнерская корпорация может сыграть в чартерном городе или аналогичном проекте. Первая роль — обеспечение территории для проекта, роль, которую в настоящее время может выполнять только государство. Вторая роль заключается в обеспечении институциональных инвестиций с точки зрения законодательных кодексов и правительства, а также персонала для их выполнения. На практике это в основном делали государства, но теоретически корпорация могла бы предоставлять некоторые из этих услуг. Третья роль — это экономические и бизнес-инвестиции, которые могут быть выполнены как государством, так и бизнесом, и здесь требуется, чтобы партнеры доверяли тем, кто выполнил первые две роли.

В случае особых экономических зон Китая, таких как Шэньчжэнь, принимающая страна предоставила территорию, а также создала институциональную основу, в то время как в САР Гонконг и Макао структура была унаследована от другого государства. Когда территориальные и институциональные рамки существуют, может происходить международное участие в развитии экономики и бизнеса.

Но развился бы проект, если бы руководство Коммунистической партии Китая чувствовало себя менее уверенным в своем положении, скажем, потому, что вторую роль выполняли бы исключительно иностранные державы? В лучшем случае он был бы более нерешительным и столкнулся бы с большим внутренним сопротивлением. Сложившийся характер центрального правительства также позволял им обходить губернаторов среднего звена, чьи неудачи эти проекты в конечном итоге были призваны исправить. Точно так же проекты, реализуемые ОАЭ, явно не повлияли на их политические структуры или отношения с Западом и даже дали им автономию от более близкого соперника в лице Саудовской Аравии.

Связь между государственным потенциалом и успешными проектами городов и зон опережающего развития, кажется, сохраняется и для других примеров. В статье Уэйда Шепарда в Forbes упоминаются проекты в Индонезии, Марокко, Кувейте, Омане и Южной Корее. Главное исключение — проект Раваби в Палестине, который строится при поддержке Катара. Однако этот проект все еще находится в стадии строительства и зависит от сотрудничества сил ЦАХАЛа, действия которых влияют на его доступ к воде и другим коммунальным услугам. Почти все упомянутые проекты реализуются под патронажем авторитетных государств, чьи позиции достаточно надежны, чтобы обеспечить возврат инвестиций.

Особенно ярким примером является инициатива Саудовской Аравии по созданию новой промышленной зоны площадью 26500 квадратных километров под названием NEOM. Инвестиционный проект стоимостью 500 миллиардов долларов предполагает охват Саудовской Аравии, Египта и Иордании. Хотя в проекте не было участия общественности со стороны профессиональных защитников чартерных городов, он во многом соответствует описанию. Зона предназначена для стимулирования инвестиций, а руководство проектом получает указание от наследного принца Саудовской Аравии Мохаммада бин Салмана.

Есть много факторов, побуждающих саудовское государство пойти на такой риск. В дополнение к общим стимулам, описанным выше, Саудовская Аравия столкнулась с необходимостью диверсифицировать свою экономику, отказаться от нефти и интегрировать молодое население в производительную рабочую силу вместо того, чтобы финансировать дополнительные рабочие места в государственном секторе. Поскольку бен Салман использовал свое положение для устранения конкурентов и борьбы с коррупцией (часто одновременно), похоже, что его структура власти чувствует себя достаточно безопасной и стабильной, чтобы проводить контролируемые реформы. Вместо децентрализации правительства успешный NEOM позволит саудовской силовой структуре укрепить свою долгосрочную устойчивость, повысив легитимность за счет экономического роста и создав пространство для проверки реформ с минимальными пертурбациями в масштабах страны.

Главное исключение из правила, когда принимающие страны нуждаются в надежных государствах, похоже, происходит в рамках китайской стратегии на африканском континенте. В отличие от западных стран, китайский подход к строительству и развитию городов основан на широкой государственной стратегии, в которой бизнес-сообщество играет важную роль. Пример из более стабильной страны — это роль Китая в застройке эфиопской столицы Аддис-Абеба. Но особенно интересен подход Китая к менее безопасным регионам. Китай продемонстрировал готовность вкладывать значительные средства в особые экономические зоны в районах, которые многие считают рискованными, например в районе, прилегающем к столице Нигерии Лагосу. Эти зоны позволяют китайским инвесторам создавать экономику и инфраструктуру, которые могут служить базой для более обширного города и региона. Огражденная стенами зона возле Лагоса имеет огромный уровень автономии от самого города, с планами отдельной гавани, энергосети и полиции. Жилищные и инфраструктурные проекты, которые Китай продвигает по всей Африке, являются ценным козырем на переговорах по созданию таких зон.

В то время как инициативы чартерных городов преследуют обвинения в неоколониализме, китайский подход открыто продвигает мягкую силу. Китайские СМИ становятся все более доступными в Африке благодаря ее экономическим проектам. Способность китайского государства гарантировать инвестиции и безопасность в проектах развития контрастирует с ролью Запада, где это в значительной степени оставлено на усмотрение частного сектора и негосударственных организаций.

В странах, где государство является слабым и не имеет управленческого потенциала, подразумевается, что более сильные государства и развитые страны получат влияние. Однако прямые связи, на которых строятся эти отношения, могут стимулировать долгосрочное планирование и инвестиции. Похожая динамика наблюдалась и в самом западном колониальном периоде. Как и в случае с современными государствами, безопасное положение колониальных держав во время их господства заставляло их рассматривать свои территории как активы и развивать их в той или иной степени. В то время как некоторые территории пострадали от деструктивной политики, другие испытали рост населения и иммиграцию из своего региона.

По контрасту с влиянием Китая, большая часть участия Запада в этих регионах сегодня принимает форму дорогих, но неэффективных программ помощи. То, что существует в виде глобальной стратегии или стратегического мышления, часто находится во власти укоренившихся особых интересов или аналитических центров, сосредоточенных на электоральных циклах. Однако обвинения в неоколониализме подрывают попытки западных стран разработать более спланированный и всеобъемлющий подход. По иронии судьбы, это мешает западным инвестициям приносить реальные результаты и удовлетворять потребности людей в развивающихся странах. Следствием этого стало вытеснение западного влияния влиянием Китая и других растущих держав.

Это смещение не ограничивается правительствами. Оно также влияет на защитников чартерных городов и других стратегов развития, которые, как правило, действуют через аналитические центры, негосударственные организации и консультационные службы. Яркой чертой глобальной волны урбанизации и развития является ее независимость от западных политических нарративов. Практически ни один из успешных проектов не затрагивает дискуссию о децентрализации, реформе или политической либерализации. Вместо этого проекты используют бренд развития и возможностей. Сайт NEOM содержит изображения возобновляемых источников энергии, красивых пейзажей и городов, возникающих из пустыни. Учитывая, что вся цель проекта — развитие и экономическая безопасность саудовского государства, риторика об устранении усталого, неэффективного правительства из экономического процветания свободных людей будет в лучшем случае контрпродуктивна.

Китай идет еще дальше, поскольку его политические лидеры хорошо осознают, что их политические новшества подпитывают западный нарратив о том, что их режим теперь является «государственно-капиталистическим». Их средства массовой информации тратят ресурсы на критику этого повествования и размещение рыночно-ориентированных политических инноваций прямо в рамках китайского социализма и «китайского пути развития». Учитывая эти тенденции, роль Запада все больше ограничивается только корпоративным участием. Простого корпоративного участия недостаточно для любой большой западной стратегии.

Тем не менее, новаторство и активность этой волны градостроительства следует рассматривать как благоприятную возможность. Кризисы, которые чартерные города и их аналоги призваны разрешить, реальны. Если они будут выполнены правильно, они позволят сотням миллионов людей избежать перемещения и нищеты, которые могут привести к конфликтам целые регионы. Как мы видели, именно такие позиции безопасности, кажется, лучше всего мотивируют переговоры и инвестиции, необходимые для того, чтобы эти проекты работали. Успех порождает успех, а первоначальные неудачи могут перерасти в еще больший кризис. Более того, создаваемые пространства могут стать двигателями инноваций и развития. Если удастся создать стратегические, передаваемые чертежи экономических зон и городов-стартапов, они станут жизненно важными инструментами в борьбе с первопричинами глобального миграционного кризиса и будущей урбанизации.

Если прочная связь между успешными проектами и надежными правительствами с высоким управленческим потенциалом сохранится, возрождение и децентрализация рыночного либерализма вряд ли возникнет. Идеологическая приверженность, которая отличает многих западных защитников чартерных городов от их прагматичных китайских или ближневосточных коллег, становится обузой. Если западные страны и намерены сохранить влияние в этих регионах, то вместо этого они будут опираться на их сравнительные преимущества в логистике, инвестиционном и человеческом капитале. Это также потребует более долгосрочного стратегического планирования со стороны западных правительств и явного внимания к геополитическим проблемам в процессе развития.

Некоторые правительства уже думают в этом направлении. В середине 2018 года популистское коалиционное правительство Италии объявило о планах по развитию китайско-итальянского экономического партнерства. В частности, в объявлении говорилось как об инициативе «Один пояс, один путь», так и о партнерствах в Африке, специально предназначенных для снижения миграционного давления. Аналогичным образом, правительство Франции в последние годы стало играть более активную роль в регионе Северной Африки, включая политическую помощь Ливии и Мали.

Возможности этой стратегии развития огромны. Страны, которым удастся успешно внести свой вклад в первоначальные схемы, впоследствии могут стать предпочтительными партнерами, получив преимущество первопроходца. Это особенно верно для стран, обладающих ресурсами для обучения персонала институциональному развитию, в дополнение к очевидным экономическим инвестициям. Таким образом, важно точно оценить политическое влияние таких проектов. В прошлые годы ажиотаж в чартерных городах определялся идеологическими планами провидцев технологического сектора и сторонников либертарианской политики, но будущие успешные проекты, похоже, с большей вероятностью будут руководствоваться твердыми, ориентированными на государство геополитическими проблемами и проблемами развития.

Ориентированные на государство политические реалии проектов типа чартерных городов, которые на самом деле происходят, противоречат дискурсу децентрализации, в котором рыночная власть заменяет государственную. Чартерные города не являются двигателями децентрализации, как надеялись либертарианцы. Напротив, эти проекты укрепят легитимность и отказоустойчивость тех государств, которые могут предоставить для них безопасную платформу, и волю к их осуществлению. Правительства запускают проекты чартерных городов в тех случаях, когда эти города будут подчиняться целям государства и добьются экономических или политических инноваций, которые еще больше укрепят данное государство. Точно так же иностранные государства-партнеры будут подходить к этим проектам как к способу проецирования влияния и укрепления своего глобального положения. Вероятно, возникнет более разнообразная среда рынков и структур управления, поскольку режимы начинают пользоваться возможностью экспериментировать с политикой и реформами. Однако это следует понимать как то, что могущественные государства находят способы внедрять инновации и быть более гибкими, а не как то, что рынок находит способы обходить медлительные тардиционные правительства.

Самый захватывающий вопрос здесь не в том, как западные либеральные правительства смогут экспортировать свои успешные правовые и экономические системы вместе с проектами типа чартерных городов. Скорее, как только эта тенденция инновационного развития новых городов начнется и будут внедрены передовые методы, вопрос будет в том, смогут ли либеральные правительства, известные своей заторможенностью и отсутствием моневренности, вообще не отставать.

Оригинал статьи
Перевод: Ved Newman

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s